Алиса и Капитан ч.2
Капитан проснулся ближе к вечеру. Алиса сидела в углу и бессмысленно таращилась в потолок. Вид у нее был неважнецкий- ломка, знаете, она не тетка с пирожками. Закурив он присел рядом и заглянул в глаза.
- Хреново?
- Угумс. Ты винта наколдовать можешь?
- Неа.
- Ясна. Тогда с дверью, ну это… На флэту пошарю, может не все нычки похерились.
- Я тебя тут подожду.
На флете было пусто- милицейские опера свое дело знали четко. Но под продавленным диваном обнаружилась старая фотка: «Алиса и Майка». Алиса не помнила, когда и где они фоткались, но беззаботно улыбающаяся Майка и она, тоже непонятно почему счастливая- это был кусочек старой счастливой жизни. Они были еще дети, жизнь еще не успела показать им свои зубы. Все вокруг казалось новым, интересным…
- Кыс-кыс, ты что тут делаешь?
Алиса оглянулась- в дверях стоял мент и умильно «кыс-кыскал».
- А ну кыш отсюда. Мы сейчас квартиру заколотим.- Он подошел и носком сапога принялся выгонять Алису на лестницу.
На лестничной площадке стоял Капитан в трусах и хозяйских тапочках и курил. Рядом курил еще один мент.
- Эта че там делает?
- Эта моя.- Капитан приоткрыл дверь пропуская Алису в квартиру.- Двери попутала.
- А че тощая какая? Не кормите?
- Да опять, стерва, по подвалам шлондала. Жрать захотела- домой прибежала.
- Ааа,- понимающе протянул мент, -небось котят нагуляла?
- Стерелизованная. Котят топить- рука не поднимается, а раздавать- долго.
- Ясно. Ну- пока.- Менты неторопясь потопали вниз по лестнице.
В прихожей тихо давилась от смеха Алиса.
- Они меня че? За кошку приняли?
Капитан молча ухмыльнулся и потопал одеватся. Алиса влезла в новоприобретенные джинсы, мятую, после стирки, куртку. Некоторое время раздумывала насчет кроссовок, потом примерила хозяйские- на два размера больше, зато не текут. Старые покидала в мусорное ведро.
Когда вышли на улицу, стемнело окончательно. Снова начал накрапывать нудный мелкий дождь, правда, теперь он не навевал на Алису такой тоски. Ломка то же куда-то подевалась- наоборот, во всем теле было ощущение какой-то нереальной легкости.
По правую руку сиял витринами круглосуточный торговый центр. Перед дверями сонным сфинксом торчал охранник. В освещенном нутре виднелись клетушки, где маялись от безделья продавцы. Алиса пощупала в кармане найденные в квартире деньги- сумма приличная, а по ее меркам так вообще сумашедшая. Немедленно захотелось их потратить.
- Может зайдем? Мне кое что купить надо.
Продавцы встрепенулись и нахохлились, став похожими на охраняющих гнездо наседок- доверия данные «клиенты» у них не вызывали. Охранник, которого Капитан едва не затоптал на входе, что-то пробурчал в рацию и поплелся следом. Первым делом Алиса сунулась в отдел электроники- старый плеер накрылся давно, а душа требовала музыки. Продавец брезгливо поглядывал, что бы она чего не сперла, чем сильно действовал на нервы. Капитан уловил ее раздражение и ткнул пальцем в дорогущий «Волкмэн».
- Эй, малыш! Вот этот агрегат заверни, батареек упаковку и все бегом.
«Малыш» от такого тона перекосился, но задвигался шустрее. Тем временем Капитан, с пакостной улыбкой, достал из кармана пачку неровно нарезанной газетной бумаги и отсчитал десяток листочков. Продавец, с серьезным лицом пересчитал, убрал в кассу и пробил чек.
Алиса разорвала упаковку, зарядила плеер батарейками, вставила диск и с блаженной улыбкой сунула в уши пуговки наушников.
- Ну что? Пошли дальше?
- Стойте! А сдача? А гарантийный талон?- кинулся за ними продавец.
- Себе оставь. – они вышли в коридор.
- А когда этот мудень поймет, что ты ему макулатуру всучил?
- Нескоро.
На сэкономленные деньги купили две бутылки дорогущего коньяка, одну спрятали про запас, второй, расположившись прямо на подоконнике, обмыли покупку. Бабла оставалась еще прилично и Алиса сделала Капитану маленький подарок- зипповскую зажигалку, а остатки спустила на кожаный рюкзачок.
После торгового центра погрузились в трамвай и бесцельно кружили по ночному городу. Разговорились со старичком- кондуктором, угостили его коньяком, тот расчувствовался и разрешил курить прямо в вагоне. Гостеприимный вагон покинули где-то на окраине города.
- Хороший старикан.- Алиса проводила взглядом удаляющийся трамвай.- Надо было ему денег дать- зарплата у него копеечная.
- Он бы не взял- не из тех. Только обидели бы.
- Может можешь ему что ни будь хорошее сделать?
- У него сын в «горячей точке» пропал. Завтра он узнает что сын жив и скоро вернется. Это лучше денег.
- Да, - задумчиво кивнула Алиса- это лучше денег.
На востоке появилась светлая полоса. Купив в круглосуточном магазинчике еды и пива, они залезли в пустой дом. Хозяева, видимо, умерли, а дети, живущие в комфортабельной квартире, заколотили старенький родительский дом и благополучно забыли про него. Капитан растопил печку, начистил в закопченную кастрюльку «позаимствованную» на соседнем огороде картошку, поставил на огонь и принялся жарить колбасу. Алиса, словно завороженная бродила по дому, «читая» по его седому от пыли нутру историю живших здесь людей. Вот фотография лихого солдата в гимнастерке, обнимающего смеющуюся круглолицую медсестру. Пузатый буфет с облупленными тарелками и медным позеленевшим самоваром. Облупившееся зеркало, за раму заткнута старая открытка с трогательным мальчишеским рисунком. Почерневший от времени письменный стол. Старый пружинный диван с аккуратным потертым покрывалом. Железная кровать, с горкой, когда-то, белоснежных подушек.
В сердце тоскливо защемило- ведь у нее то могли быть, и, наверняка, где то были бабушка с дедушкой. Добрые старики в маленьком домике с печкой. И она тоже могла бы приезжать к ним, дарить им наивные детские рисунки, гордо шагать на девятое мая за руку с увешанным медалями дедом. Учиться у седой ворчливой бабушки печь вкусные пироги. У кого спросить, почему так не было? Кто виноват в том, что она помнит только подвалы, трубы теплотрасс, грязные флеты? Почему у нее не было выбора?
По щекам потекли слезы. Алиса удивилась- она думала, что уже давно выплакала все слезы, а тут расплакалась просто от грустных мыслей.
На плечи легли широкие ладони Капитана. Единственный просвет в ее сраной жизни. Первый, кто что-то дал просто так. И отказался от единственной платы, которую она могла предложить. Обернувшись и обхватив его руками, Алиса разревелась в голос.